Анатолий Лупинос. Страницы личности

Анатолий ЛупиносПоловину жизни в психбольницах, половину в лагерях, остальные – на войне.

Мы часто вспоминаем выдающегося украинского диссидента Анатолия Лупиноса. Вспоминаем просто так, без всяких поводов и привязок к конкретным датам.

Анархист от природы.

Как настоящий герой, Анатолий Иванович на первый взгляд героем не казался. Все, кто его знали, говорят, что он был похож на бомжа.

- Он был абсолютно контркультурным персонажем с крошками еды в бороде. Однажды ему купили костюм – уже не помню,  в честь какого праздника, – но к вечеру этот костюм уже был прожженный окурками, – вспоминает журналист Николай Полищук. По мнению Полищука, Лупинос никогда не укладывался в образ диссидента – так называемого «демократа, вдумчивого человека». Теперь вот необходимо лечение алкоголизма Киев, да ещё и с кодированием, ведь своей воли часто не хватает…

“Дядя Толя” культовый персонаж для немногочисленных экс-УНСОвцев.

- Это был бунтарь на уровне подсознания, анархист от природы. Его можно было считать украинским националистом, но также можно было и российским, и казахским. С чеченцами он хорошо общался. Я видел, как вставала УНА-УНСО, которую они организовывали вместе с Корчинским. Но если Корчинский был системный антисистемщик, то Лупынос был антисистемный полностью. Поэтому логично, что со временем они начали ссориться.

Лупинос был романтиком, готовым в любое время поехать в любую страну воевать за любую идею. Лозунг его жизни: действие – все, цель – ничто. Видно было, что это добродушный человек, но с сильным характером. Он спокойно мог ходить по коридорам парламента.  Как он проникал туда, не знаю. Наверное, давил на психику охранников, как Вольф Мессинг. А вообще у него был дар общаться с каждым человеком.

Когда на территории бывшего СССР начались войны, он туда сразу поехал. В итоге полжизни провел в психбольницах, полжизни в лагерях, остальное – на войне.

Чеченцы носили его на руках.

Игорь Мазур, председатель Киевской организации УНА-УНСО, тоже говорит, что когда впервые увидел Лупиноса, то подумал, что это какой-то бомж.

- Но потом понял, что это человек с большой харизмой. Я был с ним в Абхазии, где с оружием в руках защищал территориальную целостность Грузии.

Ноябрь 1993.   Николай Карпюк вручает Анатолию Лупиносу орден “Вахтанга Горгасала” – государственная награда Республики Грузия “за проявленные отвагу, мужество и героизм при защите территориальной целостности Грузии” (приказ Президента Грузии Эдуарда Шеварнадзе от 15.12.1993).

Затем была Чечня, где чеченцы носили его на руках через реки, потому что у него были больные ноги еще со времен лагерей. В одном городе в Чечне он был с одним имамом. Голуби сели на Лупиноса, а не на имама, и обгадили его. Он говорил, что хорошо, что они так сделали, потому чувствуют себя на мне, как у себя дома.

Он мог внезапно нагрянуть в вагон поезда, который ехал куда-то и поехать просто так. Он мог встречаться как с бомжами на Майдане, и говорить с ними часами, а мог и с президентами – Ельчибеем (Азербайджан), Гамсахурдиа (Грузия), Смирновым (Приднестровье). Хотя тот и не любил украинских националистов, но понимал, что без нас нельзя решить многие вопросы.

На дорогах черных.

Товарищ Анатолия Ивановича Кузьма Федченко вспоминает:

- Таких самоотверженных борцов за Украину, как он, я не видел – пусть меня простят другие диссиденты. Мы познакомились с ним в 1988 году. Я тогда был одним из основателей общества «Мемориал» и «Экология» в Черкассах. Он меня нашел, и мы три года бок о бок провели вместе. Не просто ходили на работу и на митинги, просто вместе работали на одну идею.

Помню, на съезде «Мемориала» в Москве в 1988 Лупинос подошел к поэту Евгению Евтушенко и сказал ему: «Женя, мне там людей надо поселить в гостиницу, дай, пожалуйста, пятьдесят рублей». Тот спокойно дал.

Кстати, о том, что он пишет стихи, я узнал не сразу. А потом выяснилось, что он писал их еще в лагерях. А много уголовников переписывали его стихи и посылали к своим любимым. Женщины видели, как их любят, и ждали своих мужей. Наиболее объемной была его поэма «Аэлита». Она как о мировоззренческих вещах, так и о любви.

Однажды, после какого-то митинга мы встретились с ним, выпили много кофе, он выкурил много сигарет, как всегда это делал. И у нас получился своеобразный поэтический вечер, на котором я спросил, какой его самый первый стих. Он долго вспоминал и вспомнил только первые строки:

На дорогах черных
На зеленый свет
Я ступаю босыми ногами.

Вот так. Он шел по своей, украинской земле. Но он был больше Украины. Потому что для того, чтобы решать украинский вопрос, надо было смотреть далеко за горизонт.

(Антон Зикора)

возможно, это и не имеет отношение к музыке, но может быть достаточно интересно: